Ермак отзывался сокрушал льды торопясь на помощь

поэтому вполне естественно что как

В ледовом походе Балтийского флота «Ерма.к» раскрыл свои огромные возможности. Поэтому вполне естественно, что, как только началось освоение Северного морского пути, его направили в Арктику. Суда, не осилившие этот путь, вмерзали в лед и оставались в Арктике на зиму. Зимовка истощала запасы топлива, провизии, энергию. Весной, приходя в движение, льды тащили за собой корабли на мели, на камни. Вот тогда и появлялся «Ермак». Он шел на выручку с углем, продуктами и живым скотом. Ледокол пробивался через забитые льдами проливы, проходил местами былых трагедий и выводил обессиленные пароходы из льдов. Из разных мест Арктики поступали радиограммы: «Угля осталось на сутки», «Потерял руль, нуждаюсь в помощи». «Ермак» отзывался, сокрушал льды, торопясь на помощь, — для этого он и был создан. Иногда его самого зажимали льды. Тогда он искал другие пути, обнаруживал места, где лед был более разреженным или слабым.

В 1938 г. в течение пяти месяцев плавания ледокол освободил из ледового плена семнадцать и провел в Карское море и море Лаптевых десять пароходов. В тот же год он поставил своеобразный рекорд: в конце августа, пробиваясь к дрейфовавшим во льдах судам, он достиг 83°06′ северной широты — до полюса оставалось немногим более 400 миль. Никогда еще судно, самостоятельно продвигаясь во льдах, не достигало таких высоких широт.

С окончанием арктической навигации «Ермак» возвращался на Балтику работать, отдыхать и готовиться к будущим боям со льдами. Ленинград встречал рыцаря Ледовитого океана приветственными гудками пароходов, стоявших в порту. Ленинградцы хорошо помнят этот корабль у набережной Васильевского-острова, его широкий и низкий корпус, над которым возвышались толстые желтые трубы и тонкая мачта. Во всем облике ледокола чувствовалась могучая сдержанная сила, заложенная в него его создателем адмиралом С. О. Макаровым.

«Ермак» был вместе с ленинградцами и в тяжкие годы Великой Отечественной войны.

Когда зимою сорок первого года лед затянул Финский залив, ледокол поддерживал сообщение между Ленинградом и Кронштадтом. Казалось бы, что может быть спокойнее этого короткого плавания среди ровных и слабых ледяных полей! Бели бы только не война!

Вражеские войска оказались под Ленинградом. В Ли-гове, Стрельпе, Петергофе и других пригородах стояли немецкие дальнобойные батареи. Они обстреливали город и все корабли, которые пытались пробраться в город по Морскому каналу. И .все же сообщение с Кронштадтом не прерывалось. Баржи с углем, с продуктами и техническим оборудованием, госпитальные суда с ранеными вели на буксире ледоколы «Ермак» и «Волынец». Караваны шли медлен-но, словно ощупью: суда не были приспособлены к плаванию во льдах. На узком фарватере Морского канала не развернуться, не околоть застрявшее судно, а оставить его — значит обречь на гибель.

Караваны шли, прикрываясь туманом, вьюгой или темнотой ночи. А в это время механики и кочегары прилагали все усилия, чтобы из труб корабля не показался дым и не вылетали бы предательские искры. Не всегда удавалось обмануть противника, и тогда «Ермак» шел под обстрелом, освещаемый неприятельскими прожекторами и отбиваясь своими пушками. В него попадали снаряды, гас свет, останавливалась одна из машин, но ледокол работал и мужественно выполнял свой долг.

«Ермак» был пионером плавания во льдах, настоящим рыцарем застывшего океана, родоначальником целой плеяды русских ледоколов, без которых было бы просто невозможно освоение Арктики. Еще в 1917 г. в Архангельск пришел «Святогор», впоследствии «Красин», — корабль, во многом похожий на «Ермака». Он также долго работал на Северном морском пути. Позднее для плавания во льдах построили много новых ледоколов: «Сибирь», «Москва», «Ленинград», «Киев», «Мурманск» и др. По решению партии и правительства в нашей стране создан большой ледокольный флот, который продолжает развиваться.