Покоряющие ветер

моряки просто определяли его по

Ветер всегда был душою парусников, только он давал им жизнь, но и он же был их врагом. Моряки жаждали ветра, искали с ним встречи и избегали его. Развитая система парусов была обоюдоострым оружием. При неумелом использовании она могла стать причиной гибели корабля. Нередко так и случалось. Но многие капитаны-па-русники достигали такого высокого мастерства, которое превращалось уже в самое настоящее искусство. Тогда ветер, который будоражил моря, поднимал огромные волны, гнал их по океанским просторам, жестоко трепал суда,— вдруг подчинялся капитану и становился рабской силой.

В чем же заключается искусство плавания под парусами? Если бы на этот вопрос можно было ответить коротко и просто, то тогда, наверное, не было бы и никакого искусства. Но оно существует многие столетия и проявляется каждый раз, как только судно вступает под паруса. Рейд еще не море, но уже и не гавань. Там отдают якорь те, кто закончил свой рейс, и наполняются ветром паруса тех, кто уходит в океан. Здесь и надо начинать поиски ответа на поставленный вопрос.

Парусник не может сняться с якоря и вот так прямо и пойти, как это делают суда с машинами. Он беспомощен без парусов и, стоя на якоре, находится в самом невыгодном для себя положении — носом против ветра. Даже поставив паруса, он будет все еще беспомощен, пока они не заберут ветер и корабль не получит ход. А до этой минуты ветер, течение, волны будут сносить его, при этом он может навалиться на стоящие поблизости суда. Вот почему капитан-парусник прежде всего оценит обстановку на рейде, понаблюдает за ветром, определит, как ему нужно идти, чтобы покинуть рейд, не мешая и не угрожая столкновением другим судам. Только после этого он начнет поднимать якорь и по очереди ставить нужные ему паруса. При этом он всегда остро ощущает направление и силу ветра.

Но вот судно, наконец, вступило под паруса. Как они должны быть расположены по отношению к направлению ветра и как моряки определяют, откуда он дует и с какой силой? Для этого у них не было никаких приборов. Моряки просто определяли его по движению волн, по десяткам других, еле уловимых признаков, воспринимали его всем своим существом, и это ощущение ветра вырабатывалось годами, проведенными в море на палубе парусника. «Судно идет в полветра», — говорят моряки. Неправда ли, как странно звучат эти слова: ведь нельзя же делить на части ветер, движение воздуха! Движение воздуха — нет, а курсы судна относительно ветра — можно. «Парусник идет полным ветром, или фордевинд», — это значит, что ветер дует прямо в корму и паруса надо располагать перпендикулярно диаметральной плоскости судна. В этом случае используется вся сила ветра. Зато при другом курсе, когда он дует перпендикулярно борту корабля, сила его используется как бы наполовину: судно идет в полветра, или галфвинд. Но ведь возможны и любые другие промежуточные положения корабля между фордевиндом и галфвиндом — любое такое положение называется бакштаг. Как же тогда следует располагать паруса? В этих случаях капитаны решают задачу, сообразуясь с собственным опытом, характером парусности, особенностями судна и другими, только им известными признаками.