Правительство организовало особое

да и кроме этого в механизме было

Ему едва исполнилось двадцать лет, когда он закончил изготовление своих первых часов. Теперь англичане в шутку называют такой тип механизма «часами моего дедушки». Башнеподобные, с огромным маятником и мелодичным боем, они повторяли конструкцию своих предшественников, но зато от начала и до конца были сделаны самостоятельно молодым мастером. Закончив эти часы, Джон Гаррисон стал задумываться над их улучшением.

В 1714 г. в Англии была объявлена большая денежная премия за метод определения долготы с точностью до половины градуса. Правительство организовало особое Бюро долгот. Оно рассматривало все предложения и решало, какие из них заслуживают внимания. Задача заинтересовала Джона Гаррисона. Он поехал в Лондон с чертежами своих морских часов и тем самым на всю жизнь связал себя по рукам и ногам. Конечно, тогда он и не догадывался, какими неприятностями и осложнениями будет тернист тот путь, на который он вступил. Но если бы и знал, то вряд ли отказался от своих намерений: такие люди доводят начатое дело до конца.

Свой первый хранитель времени Гаррисон делал шесть лет. Он вырезал шестеренки, обтачивал зубья, гнул пружины, придумывал новые конструкции, собирал и вновь ломал их, швыряя в угол, возбужденно бегал по комнате и притихал, охваченный новыми мыслями, начиная работу снова.

Наконец часы готовы. Вместо маятника — два больших балансирных колеса покачивались навстречу друг другу. Влияние движения корабля на один балансир нейтрализовалось другим. Да и кроме этого, в механизме было много других усовершенствований. Особое устройство компенсировало влияние колебаний температуры на ход часов. Этот хранитель времени ходил равномерно и четко, отбивая секунды. Четыре стрелки, на четырех циферблатах показывали секунды, минуты, часы и сутки. Было в нем еще одно приспособление: если уж часы остановились, то никакой случайный толчок не мог заставить механизм снова пойти сам по себе. И это очень важно с точки зрения моряков: ведь по таким часам уже нельзя было бы вести правильный отсчет времени. Но это была огромная громоздкая машина весом более тридцати килограммов. Многие ее шестерни и даже зубья были вырезаны из дерева.