Суда имели все что может

под килем судна начиная

Мичмана С. О. Макарова .поразило, что такая несложная авария едва не привела к гибели корабля. К концу XIX в. кораблестроение достигло определенной степени совершенства. Суда имели все, что может потребоваться в море, и в то же время не было ничего для заделки пробоин. Небольшие деревянные парусники, обладавшие значительно меньшей массой по сравнению с пароходами, во время аварий такого рода большей частью отделывались небольшими пробоинами или трещинами в корпусе. Их закрывали опущенным за борт парусом. В конце концов и на «Русалке» трещина в корпусе была закрыта парусом, переданным с «Владимира».

Исследуя устройство корпуса броненосной лодки и ее водоотливные средства, С. О. Макаров предложил снабдить все корабли постоянным пластырем четырехугольной формы, который при необходимости можно накладывать с наружной стороны борта на пробоину. Пластырь Макарова сшивали из двух слоев парусины и накладывали на нях тонкий мат, шпигованный ворсом для прочности. Под килем судна, начиная с носа, протаскивали концы, привязывали их к четырем углам полотнища и подтягивали его к пробоине. С 1871 г. на судах броненосной эскадры появились пластыри, несколько позже ими снабдили корабли всего Балтийского флота.

Размеры стальных судов, их огромная масса, большая скорость хода, свойства металла не могли не сказаться на характере повреждений во время столкновений, посадки на мель, рифы и в случае других аварий. Какие только не бывают повреждения на корпусе судна: «царапины» в виде разошедшихся швов и трещин или зияющие раны, круглой, эллипсовидной, звездообразной и других форм, с рваными краями, загнутыми внутрь или вывернутыми наружу, маленькие— в сотые доли квадратного метра и большие — в 1—2 м2. Торпеды и мины разворачивают борт так, что повреждение не покрыть ни одним пластырем.