Судно кренится волна стремительно

по тому как падало давление воздуха судили

Капитаны фрегата «Лютин» и барка «Лох Торридон», оказавшись в тяжелых условиях, не проявили должного мастерства в использовании парусов, и за это были жестоко наказаны океаном. Именно в парусах, в умении обращаться с ними и заключалось то огромное искусство, с помощью которого укрощали буйную силу ветра и заставляли его работать. Ветер наполнял огромные крылья парусов, и судно неслось по гребням волн, разрывая тончайший рисунок пенных кружев. В этом захватывающем душу полете вместе с ветром была какая-то безудержная удаль и ощущение свободы, даже когда надвигающийся шторм будил неясное чувство тревоги.

Разрытый ветром океан вставал гороподобными волнами, а парусник уходил и уходил, оставляя их за кормой. Шторм еще не достиг своего апогея, но настанет момент — и ветер выйдет из повиновения и овладеет кораблем. Вот уже по поверхности волн проносится заметная рябь — это мчатся новые шквалы. Судно кренится, волна, стремительно догоняющая корму, все ближе и ближе, вот уже планширь погрузился в воду, вот она уже на палубе, судно почти достигло предельного крена и вот-вот перевернется. Но в нужный момент раздается команда капитана — он уже решил, что именно делать. У него много различных возможностей: или, как говорят моряки, «привестись», т. е. поставить судно носом против ветра,— тогда заполощут, перестанут работать паруса и оно выпрямится, или, наоборот, «увалиться», т. е. подставить ветру корму,— и тогда корабль тоже выпрямится, а можно убрать часть парусов и взять рифы заранее или держаться до последнего момента, пока ветер сам не «вгонит в рифы». Это не так-то просто сделать, особенно на каком-нибудь барке, где надо лежать, прижимаясь животом к рею, работать, стараясь не замечать ни высоты, ни того, как тело, подчиняясь размахам качки, стремится соскользнуть на палубу.

Капитаны, умевшие покорять ветер, пользовались покровительством океана. Они уходили в дальние страны, но всегда возвращались в свой порт. Не имея понятия об аэродинамике, эти капитаны располагали паруса так, как требуют ее законы. Большой опыт, чутье моряка подсказывали им правильное решение в момент опасности.

В море парусники были почти так же свободны, как ветер. Капитаны сами искали выгодные курсы и самостоятельно ориентировались в обстановке. Единственным советником капитанов по вопросам метеорологии был барометр. Они постоянно приглядывались к положению его стрелок. По тому, как падало давление воздуха, судили о том, что сулит погода, и принимали свои меры. Появление громоздящихся друг на друга кучевых облаков, потемнение горизонта, беспокойные крики чаек, кроваво-красные оттенки заката — все эти приметы помогали предсказывать погоду. Полушутливая поговорка: «Если солнце село в тучу, жди, моряк, получишь бучу»— в тех условиях имела совершенно серьезный смысл.

В море, в опасностях, в борьбе с ветром раскрывались способности капитанов. Но существовало одно обстоятельство, которое мешало развернуть им свои таланты во всем блеске — несовершенство самих кораблей.

Джемс Кук совершил первое из трех своих знаменитых илаваний (1768—1771 гг.), принесших ему мировую славу как капитану и исследователю, на маленьком барке «Ин-девр» водоизмещением всего лишь 375 т и длиною 35 м. На барке не было даже медной обшивки для защиты от морских древоточцев. В самых выгодных условиях при ровном ветре в крутой бакштаг скорость судна едва превышала 7 узлов.